Каталог статей
Поиск по базе статей  
Статья на тему Культура и искусство » Народное творчество » Неуловимая керресь

 

Неуловимая керресь

 

 

Неуловимая керресь

Говорят: уронить можно не заметив, но, чтобы поднять, надо прежде увидеть. Справедливость этих слов я понял, когда руководил в Мончегорске школьным кружком художественного творчества. Ребята учились выпиливать, выжигать, расписывать, многие старались подражать мастерам народных промыслов, работая под Хохлому, Палех, грузинскую чеканку...

Однажды кто-то из кружковцев принес журнальную статью об особенностях якутской художественной резьбы по кости и дереву. На фотографиях были изображены предметы домашней утвари, покрытые богатой резьбой, а также вышитые шубы и торбаса.

загрузка...

 

 

— А у моей мамы бурки похожи на эти и тоже с узором, — проговорила одна девчушка, показывая на торбаса. — Только они не из Якутии, мама купила их у лопарей...
— Что за лопари?

Вопрос был уже обращен ко мне.
— Так раньше называли саамов, коренных жителей Кольского Севера. В старину они вели полукочевой образ жизни, и главным их занятием было, да и ныне остается, оленеводство. Сейчас саамы живут в самом центре Кольской тундры...

Я предложил ребятам заняться изучением народного творчества саамов.
Мы перерыли десятки книг, но о саамах нашли немногое. Наибольший интерес вызвала монография Н. Н. Харузина «Русские лопари», 1890 года издания. И все-таки ребята почувствовали, что искусство саамов им близко, но как подступиться к нему?

Как-то один из кружковцев принес на занятие самодельную грабилку — нечто вроде совка для сбора ягод. Грабилка была покрыта резьбой, в которой преобладали геометрические фигуры с неглубоким узором. Она отличалась от известной мне резьбы простотой исполнения.
— Откуда эта грабилка? — спросил я мальчика.
— Из Ловозера. Мри дедушка там живет.

О Ловозере мне приходилось слышать не раз, и давно уже я собирался там побывать. Еле дождался осенних каникул.

И вот за окнами автобуса бегут сопки, озера, разноцветные дома Мончегорска, города горняков и металлургов, постройки Оленьей — станции, выросшей в дикой тундре. И снова — сопки, покрытые багряно-золотистым осенним лесом, усыпанные снегом. Кажется, что лето, осень и зима назначили здесь в этот миг встречу...

Вскоре у подножия Хибин я заметил разбросанные среди одиноких деревьев деревянные домики. Около домов — оленьи нарты. На берегу небольшой речушки Вирмы — лодки. Лай собак будит утреннюю тишину, что стоит над старинным саамским селом Ловозеро.

Ближе к полудню я отправился в гости к Василию Николаевичу Голых.
Мастера-саама застал за работой. Он делал пуговицы для соединения отдельных элементов оленьей упряжи.
— Неужели на станке? — спросил я мастера, любуясь совершенством формы пуговицы.

Он, сдержанно улыбаясь, отрицательно покачал головой.
— Смотри. — И стал отрезать заготовку от рога, тут же поясняя: — Это рог самца, он более крепкий. Сначала размягчаю заготовку в кипятке, затем ножом придаю округлую форму, этим же ножом сверлю отверстие и туго насаживаю заготовку на березовый стержень. Теперь обрабатываю.

Он взял стержень в левую руку, нож — в правую и, прижав большим пальцем левой руки лезвие ножа к заготовке, стал вращать стержень по солнцу. Вскоре у него на ладони лежала пуговица.
— Вот и все.

Вышивка бисером — традиционное искусство саамов.Видя мое восхищение его нехитрой поделкой, мастер раздобрился.

— Вот посмотри, это по-саамски «нескемь», скобель для обработки шкур, еще дед делал, видишь — резной. А я «тохп» делаю — ножны из оленьего рога. Эта игольница вышита бисером, старинная. А вот это все, — и он показал снаряжение пастуха-оленевода: пимы, малицу, — работа жены. Она у меня мастерица, обшивает и меня и других, работает в мастерской по пошиву меховых изделий. Ведь из молодых сейчас мало кто может. Да и сам я не много что умею. Вот Коньков, он теперь на станции Пулозеро обосновался, тот все умеет. Ты к нему съезди.

Расстались мы с Василием Николаевичем друзьями.
Многими находками порадовало меня Ловозеро. Удалось найти несколько грабилок, которые различались по форме и рисунку резьбы. Одни были сделаны более полвека назад, другие — сравнительно недавно. Саамы превратили этот простой инструмент в настоящее произведение искусства. Почти на всех грабилках начиная с 30-х годов стояли инициалы мастера и год изготовления.

Посчастливилось мне обнаружить и прялку, причем складную. Своей конструкцией она сильно отличалась от виденных мной ранее. Резьба на ней ни в чем не уступала резьбе на грабилках, а в отдельных местах была даже сложнее и интереснее. Хотя общее в рисунке, безусловно, чувствовалось...

Надо ли говорить, что после моего возвращения из Ловозера занятия в кружке пошли по-другому.

Шло время...
Однажды летний отпуск привел меня на железнодорожный полустанок Пул-озеро. В то время я уже работал в Мурманском педагогическом институте.

Окраины Пулозера напомнили мне окраины Мончегорска. Несколько десятков домиков, разбросанных в живописном лесу. По обочинам узеньких тропинок кустятся заросли брусники, черники, голубики...
Мое внимание привлек дом, одиноко стоявший у дороги.
— Кто живет там? — спросил я первого встречного.
— Коньков, — услышал в ответ. Я обрадовался: именно об этом мастере говорил мне Голых из Аовозера.

Кнопки звонка не было. Вместо нее висел конец веревки. Я потянул за него, и в глубине дома раздался перезвон. Дверь открыл пожилой саам. Это и был Василий Прокофьевич Коньков.

Я сказал, что интересуюсь народным творчеством саамов и хотел бы познакомиться с его работами. Он молча кивнул и пригласил в дом. Идя по коридору, я заметил, что веревка звонка тянется к оленьим рогам с подвешенным на них колокольчиком. Такие колокольчики оленеводы вешали на шею оленям, чтобы легче было их искать.
— Вы делали?

Коньков еще раз молча кивнул.
В комнате было много поделок из рога. В основном это были изделия последних лет.

Разговор наш начинался нелегко, но постепенно хозяин оживился. Принес типичный саамский нож, о котором мне раньше приходилось только слышать. За века ничего в нем не изменилось: узкое лезвие, шириной не более сантиметра, символическое изображение цветка на торце рукоятки, выполненной из корня, знакомый рисунок орнамента на ножнах, сделанных из оленьего рога и обтянутых кожей. Да, орнамент был знаком. Но техника его исполнения... До сих пор я не видел у саамов тиснения на коже.

Коньков наблюдал за моей реакцией с явным интересом. Потом рассмеялся:
— Давайте покажу, как это делается.

По его просьбе жена принесла кусок сыромятной кожи, намочив его предварительно в воде. Василий Прокофьевич тем временем обстрогал небольшую палочку, придав ее концу четырехугольную форму. Затем положил перед собой кожу и быстрым движением сделал на ней отпечаток, затем еще и еще.
— Вот и все.

Когда кожа высохла, на ней отчетливо проступил элемент орнамента, в основе которого лежал четырехугольник.
— Так еще мой дед делал, — сказал Коньков.
Этот кусочек кожи я храню и по сей день, вспоминая свое знакомство с Василием Прокофьевичем.

При каждой нашей встрече этот человек открывал мне все новые секреты саамских мастеров. Как-то он протянул мне поплавок из крученой бересты. С хитрой усмешкой попросил сделать такой же. После долгих попыток я понял — не справлюсь. Вокруг глаз Конькова сбежались веселые лучики. Он взял у меня полоску бересты, подошел к печке и приблизил бересту к огню. В один миг она завилась в тугой поплавок.
— Вот и все, — промолвил Коньков свою любимую присказку.

Деталь оленьей упряжки.Жену Конькова зовут Мария Антоновна. В традициях женщин — шитье и вышивка бисером. В вышивке сконцентрирована вся орнаментика саами. Это сокровищница национального рисунка.

Как каждый мастер, гордящийся своим умением, Мария Антоновна не торопясь взяла в руки нитку бисера...

Перед ней не было никаких разметок, никаких образцов — саамские вышивальщицы работают сразу набело.

Начала с центра. Ловко закрепила четыре белые бисеринки свободным стежком — и на красном сукне ожила сердцевина распустившегося цветка... Потом уже, вышивая узор, мастерица традиционно прихватывала плотным стежком расстояние между каждой бисеринкой, причем не просто к сукну, но и к твердой войлочной основе.

Я стал внимательно рассматривать образцы вышивок, принесенные Марией Антоновной. Меня поразила геометрическая точность исполнения многообразных фигур: ромба, квадрата, овала и даже многоугольника.
— Как получается такая точность? — решился спросить я.
— Очень просто. Зная, сколько бисеринок на каждой нитке, высчитываю, сколько их должно быть на повороте, загибе или переходе.
— А почему в узоре нет черного цвета?
— Говорят, предки наложили на этот мрачный цвет запрет. Белый, голубой и желтый — любимые цвета саамов.

Действительно, в узорах преобладали именно эти цвета, и лишь иногда встречались синий, перламутровый, зеленый. Видимо, красота северного сияния сказалась на цветовой гамме орнамента.
Попытался я расшифровать и детали узора.
— Что означает эта волнистая линия?
— Это море, а это «манпель»,— показала мастерица на полукруг. «Манпель», или «пельман», на языке саамов означает полумесяц.
— А этот треугольник с петлями на углах?
— Птица...

Похоже, бисерная вышивка саамов аналогична орнаментам других народов, в основе которых лежат геометризованные изображения птиц, животных, растений.

Интересно в саамской вышивке достигается эффект глубины. Трехрядное оформление строится так: с внешней стороны — крупный бисер, в середине — средний, а на внутренний ряд идет мелкий. И словно объемным становится мир, переданный художницами: звездный купол, сопки, лисий след — петля, столь характерная для саамской вышивки.

Маршруты поиска свели меня, помимо Коньковой, с Прасковьей Петровной Захаровой, с Эмилией Константиновной Добрыниной, у которой собрана одна из богатейших коллекций вышивки, и с Марией Алексеевной Поповой. Они живут в Ловозере, пропагандируют как могут творчество саами, но, может быть, стоило бы подумать о художественном училище народного мастерства?..

Мне твердили и не раз: того, кто сумеет сделать керёжу (керресь), лодку-сани для езды на одном олене, вам не найти. Старые люди сокрушенно качали головами, говоря об этом, и с юношеским запалом объясняли ее удивительные качества. Меня поражало, с какой гордостью звучало в устах саами название «керресь»...

Очередной маршрут привел меня июньским полярным днем в поселок Мурмаши, вблизи Мурманска. Вдоль дороги разбросаны поросшие мхом валуны, покрытые кое-где талым снегом. На сопках еще лежит снег, слышится журчание ручейков, на одних деревьях набухают почки, на других — уже зеленеет листва. Горячее солнце сменяется холодным ветром, мокрыми снежными хлопьями. Наше северное лето...

Узнав в поселке, где живут саамы, я направился к одному из них.
— Осипов, — представился новый знакомый.

Был он немногословен. На вопрос, что умеет делать, ответил коротко:
— Все умею.

И действительно, он плел корзины, сети, арканы, делал лодки. Осипов вдруг вспомнил:
— Кережу делал.
— Кережу?!

Трудно было поверить. Впрочем, тут же появилось сомнение: последний раз Осипов делал кережу в юности, сейчас ему было семьдесят лет.

Я попросил мастера сделать модель. Он, смущаясь, показал покалеченную кисть правой руки. И тихо, будто оправдываясь, проговорил:
— Фашист проклятый… но я эту «кукушку» все-таки выследил и... Ну да ты сам делай, а я тебе помогу.

Мы вышли с ним на улицу, прихватив с собой ножовку и нож. Обходя двор в поисках бросового материала для модели, он рассказывал:
— Трудно было в старину передвигаться саамам зимой. И задумал однажды мастер-саам сделать лодку, плавающую по заснеженной лесотундре. Так появилась на свет керресь. Она сильно нагибалась на поворотах, но не перевертывалась. И хорошо маневрировала между деревьями, потому что длина и ширина ее соответствовали средним размерам оленя...

Я поднял в углу двора ветку рябины и достал нож.
Федот Семенович покачал головой:
— Э! Такая не годится. Нужна с изгибом.

Он выбрал плавно загибающуюся на конце ветку и протянул ее мне, насмешливо заметив при этом, что для игрушки и рябина сойдет, а для настоящего полоза нужна только береза.
— А теперь послушай, как мы это делали. Долго искали ствол березы с изгибом, рубили и тесали с двух сторон до толщины ладони, постепенно сужая и утолщая к носу, и обтесывали в передней части комель. У торца полоз срезали по кромке.

То же самое, обстругивая ножом заготовку, проделал и я с веткой — и получился маленький полоз, по форме напоминающий трапецию. Федот Семенович внимательно следил за моей работой, постоянно вскакивал: «Нет, не так, дай я!» Временами он одобрительно кивал: «Во-во, молодец!»
— А шпангоуты гнутые видел? — хитро улыбнувшись, спросил он. — Для них готовых веток не найдем, самим гнуть надо. Это труднее. Раньше мы брали для шпангоутов березовые ветки и обтесывали их вот так. — И он показал пальцами толщину примерно в пять миллиметров. — По длине они разные, от наибольшей сзади к наименьшей впереди. Сначала неделю-две держали их в воде, в озере или речке. Но твои можно распарить и в кипятке, — махнул он рукой в сторону будущей модели.
— А как же гнуть? — нетерпеливо спросил я.
— Вымоченные в воде заготовки гнут вокруг бревна-кругляка. Концы связывают веревкой, чтобы получился полукруг. Расстояние между концами должно быть меньше средней ширины оленя. И оставляют так на несколько дней.
— А какими гвоздями крепить будем? — пытался выяснить я.

Возмущенно посмотрев на меня, мастер небрежно бросил:
— Какие гвозди, просто клинышки.

Поместив свои мини-заготовки шпангоутов в воду, я стал расспрашивать дальше. Выяснилось, что задник полукруглой формы, самую толстую деревянную часть кережи, изготовляли из цельной доски. Я же его вырезал из дощечки.

Оказалось, что самое трудное — это прикрепить борта, сделанные из досок-горбылей, к шпангоутам. По кромке делались срезы для того, чтобы доски заходили друг на друга. Доски располагались по длине кережи, постепенно сгибаясь и сужаясь к носу.

На верхней части бортов делали несколько отверстий, через которые, как выяснилось позже, продевался кожаный плетеный ремень — им ездок привязывался к кереже, чтобы не выпасть во время езды.

Через два дня модель была готова. Радости моей не было границ — спасибо мастеру!

Так я путешествовал несколько лет и, когда почувствовал, что мне есть что сказать студентам, начал проводить с ними занятия в краеведческом Музее. Поручал делать зарисовки экспонатов: оленя, кережи, саамской и русской поморской вышивки и составлять комментарии к ним.

В процессе работы возникало множество вопросов.
— Неужели они каждую бисеринку пришивали?
— Да.
— А бисерная нитка какая?
— Из оленьих спинных сухожилий.
— А как ориентировались вышивальщицы в орнаменте без образца?

Я терпеливо и подробно отвечал и одновременно наблюдал, как вслед за удивлением появлялось восхищение, уважение к труду народных мастеров. Теперь я был уверен, что мои студенты, будущие учителя, смогут сберечь и развить национальную культуру нашего края.

загрузка...

 

 

Наверх


Постоянная ссылка на статью "Неуловимая керресь":


Рассказать другу

Оценка: 4.0 (голосов: 16)

Ваша оценка:

Ваш комментарий

Имя:
Сообщение:
Защитный код: включите графику
 
 



Поиск по базе статей:





Темы статей






Новые статьи

Противовирусные препараты: за и против Добро пожаловать в Армению. Знакомство с Арменией Крыша из сэндвич панелей для индивидуального строительства Возможно ли отменить договор купли-продажи квартиры, если он был уже подписан Как выбрать блеск для губ Чего боятся мужчины Как побороть страх перед неизвестностью Газон на участке своими руками Как правильно стирать шторы Как просто бросить курить

Вместе с этой статьей обычно читают:

Nissan 350Z: Неуловимый Зорро

В тесте участвуют автомобили: Nissan 350Z Разбойник с большой дороги... Впрочем, и на маленьких дорожках он тоже поджидает свои жертвы.

» Немецкие автомобили - 1440 - читать


«Неуловимая» фирма

ИА "Клерк. Ру". Отдел новостей / Юридические и фактические адреса некоторых компаний не совпадают.

» Юриспруденция и Право - 1068 - читать


Высокие цены на нефть способствуют продвижению Керри

Возможно, Владимир Путин оказал Джону Керри большую услугу. Когда российский президент пригрозил ЮКОСу, на долю которого приходится 20% производства нефти в стране, закрытием за неспособность заплатить налоги, которые она, по его мнению, должна, цены на нефть достигли рекордной в XXI веке высоты. Любой разумный наблюдатель понимает, что российскую казну станут обозначать красным цветом, а рубль рухнет, если ЮКОС заставят приостановить экспорт на длительный период, но это не ...

» Управление и менеджмент - 1742 - читать


Быть Керри Брэдшоу

На днях получаю SMS от подруги: " Рыдаю над последней серией " Секса в большом городе".

» Семейная жизнь - 2216 - читать


Джим Керри

Джим Керри родился 17 января 1962 года в городе Нью-Маркет, Канада. Семья Керри, в которой помимо Джима было еще трое детей постоянно испытывала финансовые затруднения: отец, работающий бухгалтером с трудом мог прокормить такую ораву. Семье приходилось постоянно менять места жительства, дети нередко подрабатывали в свободное от учебы время, однако, когда отец потерял работу, семье пришлось сменить свой дом на автофургон, а потом и вовсе на палатку.

» Известные люди - 1413 - читать



Статья на тему Культура и искусство » Народное творчество » Неуловимая керресь

Все статьи | Разделы | Поиск | Добавить статью | Контакты

© RusAdvice.Org, 2006-2014, при копировании материалов, прямая индексируемая ссылка на сайт обязательна.

Энциклопедия RusAdvice.Org